Классическая французская комедия 1986 года, где авантюра и семейные дрязги переплетаются с рождественской атмосферой. Почти обанкротившийся Виктор Харрис видит в Марии-Елене, дочери короля Арнольда III, не только любовь всей жизни, но и финансовое спасение. Её приданое — целый остров — кажется идеальным решением его проблем.
Джесс Хан: фильмы и сериалы
Фильм Александра Алова и Владимира Наумова мастерски сплетает два временных пласта. Первый — напряжённые дни Тегеранской конференции 1943 года, где на фоне исторических переговоров «большой тройки» зреет чудовищный заговор. Второй — современность (конец 1970-х), где бывшие участники тех событий, а также их дети, оказываются вовлечены в новую цепь преследований и убийств.
Действие ленты разворачивается в середине 1960-х, когда роскошь западных путешественников в Гонконге казалась почти неограниченной. Главный герой, молодой миллиардер Артюр, уже не получает удовольствия от постоянных вечеринок, дорогих подарков и общества невесты с её властной матерью — изрядно заскучав, он неоднократно пытался наложить на себя руки, но каждый раз что-то мешало ему осуществить...
Антуан Борпэр, тихий владелец лавочки в провинциальном Лиможе, словно сонный волк, выигрывает в национальной лотереи сто миллионов франков. Эта внезапная удача, вместо того чтобы осчастливить, мгновенно переворачивает его мир. Вместе с женой и дочерью он отправляется в Париж за призом, но полученные пачки банкнот, свалитые в небольшой чемодан, становятся не счастьем, а тяжким грузом и...
Действие разворачивается в роскошном и жестоком Париже XVIII века, где разгул аристократии соседствует с нищетой простого народа. В этом мире рождается своя легенда — Доминик, цыган по любви и аристократ по воспитанию, который, взяв себе кличку Картуш, становится головой разбойничьей банды «весельчаков».
Режиссёр Робер Дернель создаёт тонкую социальную комедию, где романтика сталкивается с непреклонными правилами послевоенного французского общества. История Жаклин Мартин и Жоржа Рише — это не просто юношеская влюблённость, а вызов устоявшемуся миру, где происхождение и капитал решают больше, чем чувства.